Самая глубоководная экосистема

Океан снова сделал то, что он умеет лучше всего: показал, что “предел” — это просто граница нашего знания. На северо-западе Тихого океана, в хадальной зоне (самая глубокая часть океана) Курило-Камчатского и западной части Алеутского желобов, учёные обнаружили самые глубоководные и при этом протяжённые сообщества животных, живущие за счёт хемосинтеза — энергии, рождающейся из метана и сероводорода, выходящих из морского дна.

Открытие

Работа опубликована 30 июля 2025 года в Nature: исследователи описали “реки жизни” на глубинах до 9 533 м — там, где нет ни луча солнца, только давление, холод и тьма.

Ключевой момент: хадаль — это не “безжизненный ил”. Это активный биогеохимический узел, где тектоника и разломы доставляют флюиды, а микробы превращают химические соединения в основание пищевой цепи.

Экспедиция шла с 8 июля по 17 августа 2024 года на борту исследовательского судна с пилотируемым аппаратом “Фэньдоучжэ” (Fendouzhe / Striver). В ходе серии погружений команда впервые увидела плотные колонии хемосинтетических сообществ и затем провела “разведку масштаба” по аналогичным геологическим участкам.

В 19 погружениях исследователи наблюдали, снимали и отбирали пробы таких сообществ — и выяснили, что они тянутся полосой примерно на 2 500 км вдоль основания аккреционной призмы.

Кто там живёт

На этих глубинах процветают сообщества, где доминируют:

трубчатые черви-сибоглиниды (frenulate siboglinids) — с красными гемоглобиновыми “щупальцами”;

двустворчатые моллюски (включая крупные виды),

— вместе с другими донными организмами, которые присоединяются к этому “острову энергии”.

Это жизнь, которая держится не на “падающем сверху” органическом веществе, а на союзе животных и микробов, умеющих превращать химические флюиды в пищу.

Откуда берётся метан

Геохимия и изотопные данные указывают, что в этих местах метан связан с микробными процессами в глубоких слоях осадков — это важная подсказка о том, как устроен углеродный цикл на экстремальных глубинах.

На фоне научных прорывов усиливается и практический интерес к океанским глубинам. Например, Япония планирует тестовую добычу редкоземельного “морского ила” у острова Минамитори в январе 2026 года (глубины порядка 5 000–6 000 м), чтобы оценить технологическую реализуемость и снизить ресурсные риски.

Что это открытие добавило в звучание планеты?

Ощущение такое, будто Земля просто взяла и прибавила бас.
Пока мы привыкали думать, что «жизнь» — это то, что дышит воздухом и видит солнце, на глубине девяти с лишним километров она спокойно жила своим ходом, питаясь не светом, а химией разломов. Там, где мы рисовали пустоту и молчание, оказалось ещё один регистр звучания.

И в этой картине становится почти неприлично говорить «край мира». Нет края. Есть уровни звучания. Поверхность играет мелодии света, леса — медленные струнные, города — нервный бит, а где-то в хадале тихо, упрямо работает контрабас хемосинтеза — микробы, превращающие метан в основу целого сообщества, трубчатые черви, моллюски, чья жизнь никогда не видела рассвета, но идеально вписана в дыхание планеты.

Океан снова напоминает: предел — это не граница жизни, это граница нашего воображения.

И если прислушаться к этому открытию как к ноте, то её смысл простой:

жизнь гораздо глубже, чем наши карты, единство — гораздо шире, чем наш вид, и даже там, где мы уверены, что «ничего нет», мир продолжает играть свою партию — тихо, без свидетелей, но в той же самой симфонии, в которой звучим и мы.