Пока мировые столицы увлечены громкими противостояниями сверхдержав, визиты президента Южной Кореи и министра иностранных дел Бангладеш в Нью-Дели выглядят почти рутинными. Между тем именно эти события обнажают парадокс современной Азии: пока великие державы пытаются разделить регион на блоки, средние страны quietly выстраивают сеть практических связей, которая может оказаться прочнее громких альянсов. Судя по всему, речь идет о попытке создать альтернативную архитектуру сотрудничества, менее зависимую от пекинско-вашингтонского противостояния.
Исторический фундамент этих визитов закладывался десятилетиями. Дипломатические отношения Индии и Южной Кореи, установленные в 1973 году, долгое время оставались формальными. Прорыв произошел в 2009-м с подписанием соглашения о всеобъемлющем экономическом партнерстве. С тех пор, согласно официальным данным, двусторонняя торговля выросла почти в десять раз, южнокорейские корпорации построили заводы в Индии, а Нью-Дели получил доступ к передовым технологиям и инвестициям в инфраструктуру. Этот трек оказался одним из самых успешных примеров индийской политики «Look East», позже трансформированной в «Act East».
Связи с Бангладеш носят еще более экзистенциальный характер. Поддержка Индией освободительной войны 1971 года до сих пор остается частью национального мифа обеих стран. Однако соседство принесло не только дружбу, но и хронические проблемы — от распределения вод Ганга и Брахмапутры до приграничной торговли и миграции. Как показывают доступные отчеты, товарооборот растет, но инфраструктурные узкие места и нерешенные водные вопросы продолжают ограничивать потенциал. Визит главы МИД Бангладеш поэтому несет в себе попытку перевести отношения из режима управления кризисами в режим стратегического партнерства.
Текущие переговоры в Дели, по всей видимости, сосредоточены на трех главных направлениях: технологической безопасности, климатической устойчивости и диверсификации цепочек поставок. Южная Корея стремится уменьшить зависимость от Тайваня и Китая в производстве полупроводников, Индия предлагает масштабный рынок и фармацевтическую базу, а Бангладеш — возможности в текстильной и швейной промышленности. Эксперты отмечают, что все три стороны избегают открытой антикитайской риторики, предпочитая язык «устойчивого развития» и «инклюзивного роста».
Карта интересов при этом сложнее, чем кажется. Для Индии визиты — часть долгосрочной стратегии создания «сети партнерств», которая снижает риски односторонней зависимости. Сеул, судя по всему, использует Индию как страховку на случай эскалации вокруг Тайваня и одновременно ищет новые рынки сбыта своей высокотехнологичной продукции. Дакка пытается балансировать между Пекином, Дели и Токио, избегая долговой ловушки «Одного пояса, одного пути». При этом предварительные данные указывают, что ни одна из сторон пока не готова раскрывать полный объем достигнутых договоренностей, что типично для азиатской дипломатии.
Развитие событий возможно по нескольким реалистичным сценариям. Первый — постепенное формирование мини-альянса в сфере критических технологий и зеленой энергетики. Бенефициарами станут корпорации трех стран, триггером послужит запуск совместных проектов по производству чипов и солнечных модулей. Основной контрсилой здесь выступят бюрократические барьеры и смена правительств. Второй сценарий — символический: громкие меморандумы без глубокого внедрения. В этом случае выгодоприобретателем окажется Китай, сохраняющий доминирующие позиции в регионе.
Третий путь — реакция Пекина. Если Китай увидит в сближении попытку создать альтернативу своему влиянию в Бенгальском заливе, стоит ожидать экономического давления на Бангладеш и дипломатических демаршей в отношении Сеула. Четвертый, наиболее амбициозный сценарий предполагает расширение формата до четырех- или пятистороннего диалога с привлечением Японии или Вьетнама. Это могло бы существенно повысить устойчивость региональных цепочек поставок к глобальным шокам, однако потребовало бы серьезных уступок по чувствительным вопросам.
Успех этих инициатив в конечном итоге будет зависеть от способности трех столиц превратить протоколы о намерениях в работающие механизмы, ощутимые для бизнеса и граждан.
