Франция внесла электронную музыку в инвентарь нематериального наследия — и это звучит как «мы»

Иногда новости выходят за рамки жанровых определений; они затрагивают саму суть права культуры на сохранение живости и существования. Утром 17 декабря министр культуры Франции Рашида Дати официально внесла французскую электронную музыку в Национальный перечень нематериального культурного наследия.

Важно подчеркнуть: этот статус не превращает электронную музыку в музейный экспонат. Напротив, государство признало, что клубная сцена, студии звукозаписи, радиовещание, фестивали, а также сообщества артистов и слушателей представляют собой передаваемую практику. Это признано живым искусством ритма, которое активно формирует национальную идентичность и способствует установлению человеческих связей.

Что именно было отмечено этим включением? Сфера охвата простирается далеко за пределы одного звучания. Она включает в себя целый культурный ландшафт, начиная от самых ранних экспериментов с электронными инструментами и заканчивая феноменом, известным как French Touch. Это движение определяется скорее географическим происхождением и своей сценой, нежели каким-либо единым музыкальным шаблоном.

Значимость этого события намного превосходит простую формальность. Подобное официальное признание несет ощутимые выгоды, помогая защищать и поддерживать всю экосистему электронной музыки. Это касается местных и национальных площадок, специализированных мероприятий, образовательных программ, архивных работ и, что крайне важно, межпоколенческой передачи опыта. Более того, этот шаг потенциально может открыть дорогу для будущей заявки в ЮНЕСКО, о чем во Франции уже велись дискуссии.

В Европе наблюдается растущая тенденция к подобному признанию. Часто проводится параллель со случаем берлинского техно, которое Германия внесла в свой собственный национальный перечень нематериального наследия. Этот шаг подтвердил, что танцевальная и электронная культура стали неотъемлемой частью городского и социального устройства.

Это последнее событие добавляет глубоко искреннюю ноту в мировую культурную палитру. На национальном уровне оно официально подтверждает, что способы, которыми люди танцуют, собираются поздно ночью, следуют за диджеями и разделяют коллективный бит, являются ценностью, которую стоит оберегать.

Планетарная звуковая среда от этого становится немного более сбалансированной. Наблюдается некоторое снижение искусственного разделения между «высокой» и «низкой» культурой, что сопровождается ростом уважения к тем пространствам, где люди просто объединяются через ритм.

Это знаменует собой еще один шаг к простой, но жизненно важной истине: даже если наши вкусы расходятся, мы можем оставаться связанными общим ритмом. Когда общество перестает жестко категоризировать музыку как «высокое искусство» или «маргинальное», оно сбрасывает маску разобщенности. Остается ритм, коллективный пульс и общее присутствие.